Наш атомный циклокар кончает на брюссельском автодроме тридцатую тысячу километров. Достиг скорости двести семьдесят километров в час. На ииивкилограмови атомоторкы имеем за последние два дня семьдесят тысяч заказов.
 - А вы говорили только, что всего тринадцать тысяч.  - Тринадцать тысяч стационарных атомных котлов. Восемь тысяч обогревательных установок для центрального отопления...

Это же настоящая сумасшедший, господин председатель. Придется вам самому справляться всем.
 - Господин директор, это же просто ужас! - Прошептал Г. X. Бонди.  - Да. Вы слышали о Цукробанк? Там охватило сразу всех служащих. Пооткрывали кассы и принялись раздавать деньги всем, кто придет. И даже жгли банкноты пачками на костре, разложенном в главном кассовом зале...

Нацеплены на бесконечный цепь ковши уже перестали выносить вверх холодный песок с влтавського дна; вечер был теплый и тихий, пропахший свежескошенной травой и вздохами леса. На северо-западе еще светилась спокойная оранжевая вечерняя заря. Среди отражений в воде неба кое-где поблескивала божественной искрой волна: ЯРКО, зашумит и растает в фосфорические глади.
 От Штеховиць плыл к землечерпалки лодка; плыл медленно против быстрой течения, черный на фоне ясной реки, словно жук-плавунец.

 - Кто к нам едет, - спокойно сказал матрос Кузенда, сидевший на корме землечерпалки...

Он только сделал на вас рукой вот так, а вы тогда сказали, что можете дышать. Вот как оно было.
 - И мы были при том, - сказала девушка с Штеховиць. - У господина пекаря тогда было сияние вокруг головы. А мне потом господин Кузенда заказал чахоткой, правда, Пепику?
 Юноша с Штеховиць подтвердил: - Это чистая правда, господин гудець. Но то, что произошло со мной, еще удивительнее. Я не был порядочный, господин гудець; я уже и в тюрьме сидел - за кражу и еще за несколько, понимаете? Вот господин Брых может вам сказать...